Ветряные мельницы вдоль дорог в Кастилье,
лопасти — как руки, загребают жар.
Эх, судьба изменница, — лестью да насилием,
или так, со скуки, — в путь под копья жал.
Ветряные мельницы загребают ветер.
Доля семимильная, дым глиняных печей.
Души наши — пленницы, да и кто заметит
три рубца, да лилию: память на плече.

Спотыкался верный конь, в кровь сбивал копыта.
Хрипом лай каналья, гром в литавры бей.
Снятыми с нас мерками — гробовщик был прыток —
латы подгоняли сами по себе.
Кочками да рытвинами, прочь по перепутью,
обреченно, медленно, — мы ползли вперёд.
Увлекло корыто от истока к устью —
травы перемелены в топь густых болот.

Укулеле жалобно запищит в канаве —
до чертей допился, блеет свой бурлеск.
Не того ужалил бес, но каждый в своём праве,
Грэя ждать у пирса, алой крови блеск.
Паруса натянуты, нервы, как канаты,
ветер бьёт набатом в колокол скалы.
Разбирали тяготы — дюжина на брата —
в рай попасть без блата — только за калым.

Ветряные мельницы вдоль дорог повсюду,
лопасти — рулетка, шарик, колесо.
Где-то пиво пенится, в глиняной посуде,
где-то щи с котлеткой и вот это всё.
Ветряные мельницы: океан безбрежный
жизни — незаметно время пролетит.
Как дрова в поленнице, сложенной небрежно,
словно оттиск бледный, мутных строк петит.

Windmills in Castile

Windmills line the roads that cross Castile’s plains,
Blades like arms outstretched, gathering all the heat.
Ah, fate, deceiver—a flattery or the chains,
Or just out of boredom—onward, spears to meet.
Windmills rake the breezes, sweeping through the land,
Seven-league-long journeys, smoke from earthen stoves.
Souls remain as captives—whoever would understand
Three scars, a lily: memory that roves.

Steadfast horse was stumbling, hooves were bruised and red.
Rascal’s bark was hoarse, and thunder beat the drum.
Graveyard suits were measured—coffins for the dead—
Armor fit itself as if the end had come.
Ruts and muddy hillocks, onward through the maze,
Doomed and slowly crawling, still we pressed ahead.
Carried by the current, swept through misty haze—
Grass was ground to pulp in swamps of tangled dread.

In the ditch, a ukulele whines its tune—
Drunk to hell, it bleats its burlesque song.
Not the one the devil bit, but each in their cocoon,
Waiting at the pier for Gray to come along.
Sails are drawn and straining, nerves are taut as rope,
Wind tolls like a bell upon the rocky shore.
Burdens we divided—dozens for each hope—
Paradise is bribeless—only through the door.

Windmills line the highways, spinning everywhere,
Blades are wheels and marbles, roulette’s turning round.
Somewhere foams the beer in clay pots rich and rare,
Somewhere soup and cutlet, simple joys are found.
Windmills on the skyline: endless, boundless sea—
Life goes by unnoticed, time slips out of sight.
Like the logs in woodpiles, stacked so carelessly,
Faint as pale impressions, lines in misty light.

Molinos del viento

Molinos del viento, en Castilla al paso,
brazos baten brasas al sol febril.
Ay, destino esquivo, disfrazado en lazo,
o tal vez hastío — lanza y trozo vil.

Molinos del viento baten su corriente.
Ruta de leguas siete, humo de alfar.
Almas prisioneras, ¿quién las ve de frente?
Tres heridas laten, lirio por sellar.

Tropieza el caballo, sangre en las herradas,
ladran las canallas, brama el tamboril.
Con medidas nuestras — fosas apretadas —
las armaduras solos se ceñían sutil.

Por hoyuelos, grietas, va la encrucijada,
lento, condenado, arrastra su ardor.
Nos llevó la acequia, fuente desbordada,
heno hecho fango en ciénaga y olor.

Llora el ukelele junto a la cuneta,
borracho de diablos, canta su burlesc.
Otro diablo muerde, mas la ley secreta:
Grey espera en puerto el sangriento ves.

Tensad ya las velas, nervios como estayos,
viento toca a muerto el peñasco gris.
Carga cada hermano doce de sus fallos:
sin padrino, el cielo cuesta su país.

Molinos del viento, ruedan por el mundo,
brazos como dados, rueda y azar.
Donde espuma cerveza en cuenco profundo,
donde hay sopa y carne, y un soñar vulgar.

Molinos del viento — mar sin biejo puerto —
vida se nos pasa, nadie la oyó ir.
Leños apilados en desorden cierto,
palabras borrosas, huellas por seguir.

Molins de vent

Molins de vent al pas per Castella,
branden braços d’aram al foc febril.
Ai del fat, traïdor que ens meravella,
o potser l’enuig — llança i fil hostil.

Molins de vent baten la ventada.
Ruta de set llegües, fum i terral.
Ànimes captives — ningú en fa mirada —
tres cicatrius, lliri com a senyal.

Ensopec del corser, sang a la ferrada,
borden les canalles, trona el timbal.
Mesura de closca — fossa ja marcada —
les armadures cauen al seu cabal.

Per tossals i clots, creuant el camí,
lents, condemnats, seguim avançant.
La reguera ens porta, font al fi,
herba feta fang, pantà bramant.

Plora un ukelele vora la banqueta,
borratxo de dimonis, riu i es queix.
Un altre ha picat-lo, però la llei secreta:
Grey espera al moll el sangonell.

Teseu les veles, nervis com estais,
el vent toca a morts pel penyal gris.
Cadascú carrega dotze dels seus mals,
sense amics, el cel costa el seu preu trist.

Molins de vent, arreu del món rodant,
branden braços, boles, joc i sort.
On escuma cervesa en test fumant,
on hi ha sopa i carn — i el somni mort.

Molins de vent — mar sense riba ni llei —
la vida se’n vola, ningú no ho ha vist.
Llenya apilada, desordre poc lleig,
paraules borroses, rastre trist.